Русские в Поднебесной

img

Елена АНОХИНА 

В мае этого года Святейший Патриарх Кирилл посетил Китай. Этот исторический визит первоиерарха во многом послужил укреплению российско-китайских отношенийи поддержанию православия в республике.Сегодня достаточно трудно представить, что в Китае некогда было развито православие, существовали храмы, был свой предстоятель и клир.  В годы так называемой культурной революции в стране, все это почти полностью сошло на нет.

В один из будних дней мне посчастливилось пообщаться с Ольгой Викторовной Шишовой, дочерью русских эмигрантов, родившейся и выросшей в Китае. Как интересно было из первых уст узнать об этом непростом периоде нашей истории!

Гражданская война, длившаяся почти шесть лет, вынудила многих русских спасаться за пределами Отчизны. Соль от соли родной земли, и там хранили они веру православную и ту Россию, которую никому из нас увидеть не довелось. Черты ее милой женственностью и тихой интеллигентностью светятся в глазах нашей гостьи и слышатся в ее речи, насыщенной необычайно образными оборотами…

– Моя малая родина –Хайлар, город Северо-Восточного Китая, бывшей Маньчжурии – начинает свой рассказ Ольга Викторовна. – Окрестили меня на китайской земле в храме Преображения Господня. В Китае тогда везде стояли православные храмы, так что с первого вздоха окружало меня все русское…

Бабушка

– После школы бежала я к своей любимой бабушке сначала через мост, по дамбе, а потом по железнодорожным шпалам. Местечко, где жила она, называлось Кудахан, и вблизи него высилась сопка, похожая на огромный курган (поговаривали, что насыпали его в честь какого-то хана). Позже в кургане этом захоронили советских воинов, павших в боях за Хайлар. И мы с бабушкой с букетами полевых цветов частенько поднимались по каменным ступеням навершину этой сопки, где в ограждении тяжелых чугунных цепей лежали наши ребята. Плиты над могилами были покрыты медными пластинами с выгравированными именами, фамилиями и воинскими званиями погребенных. Бабушка все просила: «Читай, читай, доченька, может, кто из наших родственников здесь лежит». А их так много… И я называла всех поименно и чувствовала, что все они уже свои, родные.

Возвращаться в Советский Союз бабушка не хотела, твердила нам: «Образумьтесь!». И в то же время берегла все, что напоминало о прежней жизни в России. Перед иконами молилась она – и я вместе с ней на коленях стояла.

Спасаясь от голода и тифа

– У нас долго хранились визы с печатями Совнаркома. В 20-м году уже не было в России бумаги, и на чайных листах выписывали разрешение на выезд в Китай. А почему уезжали? Началась продразверстка, и забрали все, даже семенное зерно. Стало понятно, что впереди – голодная смерть: что весной в поле сеять? Хлеборобы умирали, но семена сохраняли. А когда все вынесли, бабушкина мама вышла за открытые ворота, «а-а-ах» – упала и умерла от разрыва сердца. Вот и решили спасаться. Дорога была очень опасной – на каждой железнодорожной станции к вагонам подходили телеги и забирали трупы умерших от тифа людей. И бабушка тифом болела, но, слава Богу, осталась жива. А папа с мамой встретились уже в Китае…

Когда родители поженились, мама переехала в Харбин, к отцу. А после развода мы перебрались в Ламадянцзы. Передвижение по Китаю для нас было свободным – куда хотели, туда и ехали. А когда мама вышла замуж за Виктора ИвановичаЯковлева, он забрал нас к себе.

В 1946 году переехали мы в город Хайлар. В первый класс пошла я в церковно-приходскую школу в Кудахане, километрах в семи от Хайлара, где жила бабушка. Но со второго класса я перешла в советскую среднюю школу, которую открыли у нас в Хайларе. Преподаватели ее были высокообразованные, интеллигентные, возможно, даже профессора. Прививали хорошие манеры, выдержку, благородство, и похвала была редкостью… Все классы и сословия в эмиграции смешались – разделения не было, кто князь, кто холоп. Хотелось все это стереть из памяти, потому что знали – князей найдут везде и на Родине к стенке поставят. Все в дружбе жили и помогали друг другу как могли.

Отношения с китайцами

– С китайцами не ассимилировались – слишком разные культуры, но общались, знали их язык. Помню, когда жили в Ламадянцзы, хозяйство было у нас очень большое. А во дворе стоял домик, в котором жила китайская семья, работавшая у Яковлевых. И у них был мальчик, он каждое утро за мной заходил и спрашивал, проснулись ли мы с братом или нет, чтобы поиграть вместе. Китайцы же забияки, поэтому в нашей компании, если что, впереди всегда шел китайчонок!

Китайцы совершенно другие, но что мне не нравилось – дисциплина у них железная, в школах, по крайней мере: ни повернуться, ни наклониться… По большому счету, китайцы – сильные и благородные люди, и нас они очень любили. Казалось бы, мы на их территории – это их государство, их земля, но они позволяли нам пользоваться ею по-хозяйски. Где хотим строимся, где хотим скот пасем… Такая благодарность китайцам за то, что приютили и так хорошо к нам относились! Почему они нас любили? Во-первых, хотя между Китаем и Россией конфликты были, но полномасштабно мы с ними никогда не воевали. Во-вторых, люди, которые туда эмигрировали, в большинстве своем представляли русскую элиту, нельзя об этом забывать. Образованные, интеллигентные, знатные – благороднейшие люди, цвет России!

Китайский язык мне не казался трудным – с детства на нем говорила и писала иероглифы красиво, потому что нам его в школе преподавали. Когда все забурлило в Харбине, в Тяньцзине – в 1949 году началась Китайская революция, – нас никто не трогал. Но вот что интересно – никогда никто среди нас не ругал правительство или режим.

Японская оккупация

– Весь Северо-Восточный Китай в войну был оккупирован японцами. Мой дядя Сережа Серебряков работал тогда в Трехречье – в огромном районе, знаменитом казачьем месте. И дядя японцами был поставлен над всеми «головой», потому что все его очень уважали.

Однажды поехал дядя со своей дочерью в тайгу лес пилить, и вдруг из-за кустов поднимаются советские разведчики: «Ну что, Сергей Алексеевич, пришло тебе время послужить Отчизне!». Нужны им были карты, схемы каких-то японских объектов, но это же русские, и дядя с готовностью согласился. Хотя за такую вот службу нашего батюшку японцы казнили: якобы он скрывал у себя наших разведчиков. Может, так оно и было? Пытали люто – когда мертвого священника отдали моей тете Тасе, духовной дочери батюшки, тело его было истерзано, ногти вырваны, а волосы за несколько дней стали седыми… Хоронили его, обливаясь слезами…

О том, что наших разведчиков на оккупированной японцами территории было много, узнали мы, когда вошла Красная армия. Заходит к нам офицер в советской форме, а мы смотрим – это же тот самый парень, который ходил с лотком, ягоды продавал!

Когда мы в 1945 году впервые услышали звуки взрывов, побоялись, что японцы начнут нас расстреливать. Но им было не до нас. Наша армия, такая силища, шла быстро – японцы убегали, аж пыль из-под колес поднималась. Семьи свои хватали – жили они отдельно целыми районами, огороженными высокими заборами. Помню,  однажды ночью брат Гена смотрит в окно и кричит: «Смотри, огни, огни!». Мы выбежали в гостиную – заходят к нам русские солдаты, офицеры, все такие красивые, мужественные! Поставили автоматы, взяли нас на руки, в кресло уселись, на столик галеты высыпали, японские сушеные прянички и конфетки – угощайтесь, ребята! И так прижимали нас к себе, будто мы их родные дети… И вдруг один из солдат так просто говорит: «А мать-то где?». Так мне это понравилось – без всяких церемоний! Отвечаем: «Ушла к соседям». А у нас было принято на полке журнального столика держать альбом с семейными фотографиями. Они сразу стали рассматривать снимки, и вдруг увидели нашу бабушку: «О, да мы же у нее в Хайларе стояли!» (она тогда там уже жила). Так мы узнали, что наша бабушка жива –Хайлар сильно бомбили, и о судьбах его жителей ничего не было известно.

…А Харбин мало бомбили. Рассказывали летчики, что когда подлетали к Харбину, глядят – на облаке стоит женщина какая-то и своим покрывалом закрывает город. Один летчик подумал, что у него галлюцинации… Но и правда – будто стеклом загородило небо: самолет на подлете к городу застыл на месте, и бомбы сбросить не получается. Вот такое чудо было. Мы из их рассказов понимали, что это Божия Матерь закрывала город – в Харбине поднимали к небу купола почти 30 больших русских православных храмов, один красивее другого. Фундаментальные, как в России, с витыми чугунными заборами и арками – там вообще архитектура сильно похожа на петербуржскую… Заходишь в красивейшую часовню Георгия Победоносца, сам кладешь деньги, берешь свечи, ставишь перед образами – все лежало без присмотра, потому что никто не возьмет. И китайцы, хоть и буддисты, не тронут, не осквернят святыню. На вокзале Харбина в алькове стояла потрясающая икона Николая Угодника. И все, кто приезжал в город, вначале молились Чудотворцу, потом уже шли по своим делам…

Те первые воины расквартировались и долго стояли у нас в Ламадянцзы. А в это время где-то рядом уже арестовывали русских мужчин-эмигрантов и увозили в лагеря. Многие дети тогда остались полусиротами. Спустя годы большинство арестантов были реабилитированы, в их числе и мой дядя Петя. Одиннадцать лет отсидел он в страшном лагере под Братском, а спасло его знание иностранных языков, в частности японского. Кроме того, был дядя Петя талантливым инженером и участвовал там в строительстве Братской ГЭС. После освобождения он долгие годы работал в области энергетики на большом уральском заводе, а потом в Москве.

При японцах была возможность в любое время выехать из Китая в какую угодно страну мира, и были те, кто навсегда уезжал в Австралию, Америку или Европу. И к нам приезжали даже такие артисты, как дорогой моему сердцу певец Федор Шаляпин. Японскую оккупацию Китая я хорошо помню, хотя пришлась она на раннее мое детство. Дружили мы с девочкой-японочкой, жившей напротив. Помню их уютный дворик с чудесным садиком, искусственно возведенными из камней как бы скалами, миниатюрными дорожками и журчащими ручейками. Сама я тоже носила тогда маленькие кимоно и необычную японскую обувь. Все это навсегда осталось в душе и не могло не отразиться на моем творчестве – коллекциях одежды, демонстрировавшихся во многих городах России, а также в Минске, Вильнюсе и столицах других республик СССР. Помимо европейских мотивов в моих моделях всегда присутствовали восточные мотивы японской и китайской одежды.

Когда японцы оккупировали Северо-Восточный Китай, они стали повсеместно насаждать свои порядки, а тех, кто отказывался следовать им, жестоко наказывали. За воровство и вовсе могли шашкой руку отрубить, и привычки брать чужое в Китае не стало вовсе. Не помню, чтобы мы тщательно запирали двери, а велосипед и сумку можно было надолго оставить на улице, а самому идти в магазин за покупками. Кстати, женщины там тяжести никогда не носили. Можно было накупить, например, продуктов на рынке и отправить их с китайчонком по нужному адресу, он быстренько все отвозил или относил.

Мама рассказывала, что при японцах каждый день в 12 часов раздавался гудок, и в этот миг все должны были замереть в той позе, в которой застал этот звук, посвященный памяти предков японцев или еще чему-то в этом роде. В остальное время передвигаться можно было в любом направлении, но смотреть в сторону японских солдат не разрешалось – за нечаянно брошенный взгляд могли и выстрелить. А в мирное время с японцами в быту сложились нормальные человеческие отношения.

Когда наши войска, прогнав японцев, покидали Китай, мы были на станции Ламадянцзы. Местные русские к проходящим составам постоянно везли продукты: сливочное маслоящиками, сырголовками, окорока, колбасы, вина. Помню, настоятель нашего храма нагрузил целую повозку овощей и зелени со своего огорода, все – для советских солдат. Так хотелось и нам уехать вместе с ними в родную Россию!

Возвращение

– Весной 1955 года, когда мы уезжали в Советский Союз, знакомые китайцы плакали… Но в душах наших жили радость и надежда, так стосковались по своему народу.

Была ранняя Пасха. Уже погрузились в вагоны, как вдруг заходит батюшка. Прошел по всем вагонам с кадилом, благословил нас, а когда поезд тронулся – в ближайшем храме колокола зазвонили. Колокола пасхальные – мы едем в Россию!

Мои дети теперь спрашивают: как вы могли вернуться в Россию, где вас, возможно, ждала смерть? А мы не верили в плохое, хотя впереди ждала полная неизвестность. Ведь от тех, кто уехал на Родину в 1946-1947 годах, писем не было. Потом уже узнали, что многих сгноили в лагерях.

А патриотизм был какой! Знаете, и чувство было такое, что земля наша русская живая, пропитана кровью сотен поколений предков.

А когда привезли нас в Кокчетавскую область Казахстана поднимать целинные залежные земли, такой контраст был – ощущение, что в ад попали. Все было ужасно, невыносимо, один язык объединял нас с соотечественниками, больше ничего… И вот тогда я вспоминала минуты встречи с Русской землей: «Пасха. Была Пасха. Был звон колокольный! Значит, все устроится…».

В советской России

Десятый класс окончила я в Кокчетаве и уехала в Ставрополь. Здесь в это время почему-то много отставников прибыло, и вместе с ними пришлось решать все вопросы по квартире и всем остальным делам устройства. И доказывать, что нам надо где-то жить, что есть договор между Китаем и Советским Союзом, что мы там всю недвижимость оставили… «Вам все там дадут, – уговаривал нас консул в Китае». Дали, но очень скромное жилье и далеко не сразу.

В Ставрополе остановилась сначала у тети – у них квартира большая, но и семья не маленькая. Чтобы не стеснять родственников, ушла я жить на квартиру. Работала в ателье по пошиву одежды – моделированию я в Хайларе училась в частном салоне Натальи Кузнецовой. Кто она была по социальному статусу, не знаю, но похоже, что дворянка. В Китае у нее был «Салон моды».

Когда я приехала сюда, что имела за плечами? Школу среднюю да профессию модельера, вот и все… Мой родной отец увлекался живописью, и я в детстве – все дети бегают, в лапту играют, в другие игры, а я сижу, рисую. Так рисовать в детстве любила – вечно вся в красках! Сама шила, сочиняла фасоны, а потом оказалось, что это дело – мое.

Вышла замуж я за Степана Александровича Шишова, у которого было уже двое своих детей, еще двоих ему родила. Муж всю жизнь в крае руководил «Спартаком». Внуков у нас много, дождались уже и правнуков… Ставрополь стал моей малой родиной – полюбила эту землю и плачу от радости, что восстанавливаются храмы, вера крепнет в людях. Принимаю скромное участие в церковной жизни – восстанавливали мы под руководством отца Сергия Чулкова храм Преображения Господня, вся батюшкина семья трудилась не покладая рук. И мы подключились – облачения делали для храма. Одна женщина нашлась, звали ее Екатерина, вот она давала нам ткани, а мы шили денно и нощно. Но начинала я даже не с этого, а с Темнолесского храма. Там настоятелем был отец Александр Фисун, и хотелось батюшку так нарядить, чтобы восхитилась Темнолесская. Чтобы люди пришли и воскликнули: «Вот так да!». Желание было показать, что Православие – это такая красота… Сделали настоятелю облачение из белого атласа, на нем серебром и золотом виноград вышили. Мы туда приезжали, полы и стены мыли, скоблили, иконы восстанавливали в 90-е годы. Я для этого храма первые иконы делала – батюшки Серафима Саровского, Казанской Божией Матери и другие.

Через судьбы всех нас, приехавших из Китая, можно рассказать о русском человеке много того, чего он сам о себе не знает и не подозревает в обыденной жизни: о большой любви к своему народу, к своей культуре, которую он подчас не ценит и не бережет, живя дома, в России. О любви к своей земле – к своему Отечеству.

Ведь вопрос, почему мы переехали жить в Россию, задают мне и сейчас…

Господи! Через какие же тернии нужно пройти русскому человеку, чтобы узнать это все о себе? Я уверена, что все, кто живет за границей, всегда будут испытывать щемящее чувство при слове «Россия». Они просто не могут не болеть бедами своей Родины и не гордиться ее победами… С рождения быть гражданином своей страны – это одно, а вот пройти через разлуку с ней или родиться русским на чужой земле и доказывать себе, что ты – верный сын России, что ты ее достоин, – это уже кристаллизация души и сердца. Отсюда и глубочайшая порядочность моих друзей, приехавших из Китая, их честность, самопожертвование и высокое мастерство в избранной специальности – в деле, которому ты служишь и через него преданно служишь России. Ты же соотечественник Суворова, Кутузова, Нахимова, моего любимого Скобелева, мудрейшего и хитрейшего Ермолова, дорогого Феодора Ушакова, положившего Черное море к ногам России. И многих, многих других замечательных людей, защищавших нашу Родину или прославивших ее в своих творениях: Тургенева, Пушкина, Лермонтова, Чехова, Лескова. Мне самой хочется порой закричать вместе с Левшой, которого, полузамерзшего, возят из одной больницы в другую: «Передайте Государю, что в Европе ружья кирпичом не чистят!..». Вразуми же нас, Господи, научи нас так организовать свою жизнь, так относиться друг к другу, чтобы никогда не возникало нужды покидать родные дома – уезжать из России!

Эпилог

– Родившись и живя в Китае, я знала, что у меня есть Родина – могучая, сильнейшая держава мира. Вот с этим чувством я жила, с ним была воспитана, как и многие мои одноклассники. Бывая в Америке и в Италии, старалась представлять Россию с достоинством. И всякий человек, находящийся за рубежом, должен помнить: по нему судят обо всей стране – и с этой мыслью воспитывать молодежь. Великое видится издалека: когда летишь из-за границы и объявляют: «Подлетаем к Москве, столице Российской Федеративной Республики!», душа твоя поет: вот она, златоглавая, сердце России!

Нужно гордиться своим Отечеством и высочайшей культурой, так или иначе потерянной за 70 лет. И не надо ничего нового выдумывать, просто опомниться и восстановить этот потерянный вековой пласт, любить землю, на которой живешь, и благодарить за все Бога. Ведь восстановили же Россию после Великой Отечественной войны, и кто? Вы, дорогие мои русские люди, которых я безумно люблю, – моя гордость, моя кровь!

По материалам газеты «Ставропольский Благовест» 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Вы можете оставить комментарий, или trackback с вашего сайта.

Добавить комментарий

Powered by WordPress | Download Free WordPress Themes | Thanks to Themes Gallery, Premium Free WordPress Themes and Free Premium WordPress Themes